Петрарка (1304-1374), сонеты XXXII-XLI (32-41), «На жизнь мадонны Лауры».
Франческо Петрарка (итал. Francesco Petrarca, 20 июля 1304, Ареццо — 19 июля 1374, Аркуа-Петрарка, Италия).
Величайший деятель итальянского Проторенессанса — переходной эпохи от Средневековья к Возрождению, инициатор и лидер европейского интеллектуального движения гуманистов, блистательный поэт.
В 1341 году в Риме, по решению Сената, 37-летний Франческо Петрарка торжественно венчан лавровым венком.
«Отец Возрождения»
Рукопись «Канцоньере» из флорентийского собрания сочинений Петрарки, 2-я пол. XV века, Испанская национальная библиотека.
Первая встреча Петрарки и Лауры, 1889, акварель Марии Спартали.
Тот солнечный апрельский день, когда поэт впервые увидел свою возлюбленную, Петрарка запомнил на всю жизнь. Они встретились 6 апреля 1327 года в Страстную пятницу в маленькой церквушке Св. Клары в предместьях Авиньона.
Он — молодой, но уже признанный при папском дворе 23-летний поэт, совершивший несколько дальних путешествий, она — замужняя 26-летняя женщина, у которой было к тому времени несколько детей. Белокурая, с огромными небесной выси глазами, она была воплощением женственности и духовной чистоты. Потрясенный и очарованный ею, Петрарка в экстазе написал:
Благословен день, месяц, лето, час
И миг, когда мой взор те очи встретил!
Благословен тот край, и дол тот светел,
Где пленником я стал прекрасных глаз!
За все годы встреч они не обмолвились ни единым словом, но всякий раз, заметив обращённый к нему нежный взгляд Лауры, счастливый поэт возвращался домой и до утра писал сонеты, посвящённые возлюбленной.
Милая Лаура стала Прекрасной Музой поэта на всю его долгую жизнь и такой осталась в Вечности.
Сонет XXXII
Перевод Е. Солоновича.
Чем ближе мой последний, смертный час,
Несчастий человеческих граница,
Тем легче, тем быстрее время мчится, —
Зачем же луч надежды не погас!
Внушаю мыслям: — Времени у нас
Не хватит о любви наговориться:
Земная тяжесть в землю возвратится,
И мы покой узнаем в первый раз.
В небытие, как плоть, надежда канет,
И ненависть и страх, и смех и слезы
Одновременно свой окончат век,
И нам при этом очевидно станет,
Как часто вводят в заблужденье грезы,
Как может в призрак верить человек.
Сонет XXXIII
Перевод Е. Солоновича.
Уже заря румянила восток,
А свет звезды, что не мила Юноне,
Еще сиял на бледном небосклоне
Над полюсом, прекрасен и далек.
Уже старушка вздула огонек
И села прясть, согрев над ним ладони,
И, помня о неписаном законе,
Любовники прощались — вышел срок,
Когда моя надежда, увядая,
Не прежнею пришла ко мне дорогой,
Размытой болью и закрытой сном,
И как бы молвила, едва живая:
«Не падай духом, не смотри с тревогой.
Твой взор еще увидит жизнь в моем».
Сонет XXXIV
Перевод Е. Солоновича.
Коль скоро, Аполлон, прекрасный пыл
Досель в тебе не знает оскуденья
И золотые кудри от забвенья
Поныне ты любовно сохранил, —
От стужи, от других враждебных сил,
Что твоего трепещут появленья,
Защитой будь священного растенья,
Где цепкий клей, как видишь, не застыл.
Любовной грезой вдохновясь, как в пору,
Когда ты жил среди простого люда,
Прогнав туман, яви погожий день,
И чудо нашему предстанет взору:
Она сидит на травке — наше чудо,
Сама сплетая над собою сень.
Сонет XXXV
Перевод
Ю. Верховского.
Задумчивый, медлительный, шагаю
Пустынными полями одиноко;
В песок внимательно вперяя око,
След человека встретить избегаю.
Другой защиты от людей не знаю:
Их любопытство праздное жестоко,
Я ж, холоден к житейскому до срока,
Всем выдаю, как изнутри пылаю.
И ныне знают горы и долины,
Леса и воды, как сгорает странно
Вся жизнь моя, что недоступна взорам.
И пусть пути все дики, все пустынны,
Не скрыться мне: Амур здесь постоянно,
И нет исхода нашим разговорам.
Сонет XXXVI
Перевод Е. Солоновича.
Поверить бы, что смерть меня спасет
От злой любви, и не давать поруки,
Что на себя не наложу я руки
И не сложу любовных мыслей гнет!
Но знаю — это был бы переход
От слез к слезам, от муки к новой муке,
И, с жизнью приготовившись к разлуке,
Я ни назад ни шагу, ни вперед.
Для роковой стрелы пора приспела,
И я ее за счастие почту,
Не сомневаясь в точности прицела.
О чем еще Любовь просить и ту,
Что для меня белил не пожалела?
И как пробить мольбами глухоту?
Сонет XXXVIII
Перевод Е. Солоновича.
Нет, Орсо, не рекам, бегущим с гор,
Не веткам, что густую сень соткали,
И не туманам, застелившим дали,
И не озерам, не холмам в укор
Я начинаю этот разговор, —
Они б моим глазам не помешали,
Не в них моя беда, но в покрывале,
Которое сокрыло милый взор.
И то, что долу, волею гордыни
Иль скромности, опущен вечно он,
Влечет меня к безвременной кончине.
И, наконец, на боль я обречен
Рукой лилейной, чуждой благостыни, —
Препоной взгляду меж других препон.
Сонет XXXIX
Перевод Е. Солоновича.
Меня страшит немилосердный взгляд,
Где, надо мною власть себе присвоив,
Живет Амур, и, как шалун побоев,
Бегу очей, что смерть мою таят.
И нет вершин, и нет таких преград,
Какие воля не возьмет, усвоив,
Что незачем изображать героев,
Когда свести в могилу нас хотят.
Из страха вновь себя подвергнуть казни,
Я отложить пытался нашу встречу
И, несомненно, заслужил упрек.
Но в оправдание свое замечу,
Что если я не уступил боязни,
То это — верности моей залог.
Сонет XL
Перевод З. Морозкиной.
Когда Амур иль Смерть в средине слова
Начатой мною ткани не порвут,
Когда, освободясь от цепких пут,
Рассказы сочетать сумею снова,
Быть может, с речью времени былого
Речь наших дней сплетет искусный труд,
И люди весть до Рима донесут —
Страшусь сказать! — о том, как это ново.
Но часто мне для моего труда
Недостает благословенных нитей,
Которые мне Ливий мог бы дать.
По-дружески мне руку протяните
(Вы не бывали жадны никогда),
Чтоб мог и я прекрасное создать.
Сонет XLI
Перевод Е. Витковского.
Когда из рощи Дафна прочь уйдет —
Горнило вспыхнет в кузнице Вулкана:
За тяжкий труд кузнец берется рьяно
И стрелы для Юпитера кует.
Бушует снег, и намерзает лед,
Померк июль под натиском бурана, —
Спустился Феб за пелену тумана
И вдалеке свою подругу ждет.
Злокозненные звезды Ориона
В открытом море губят корабли.
Сатурн и Марс ярятся распаленно.
Трубит Эол во всех концах земли,
Нептун встревожен, мечется Юнона —
Когда Она скрывается вдали.
Перевод Е. Солоновича.
Чем ближе мой последний, смертный час,
Несчастий человеческих граница,
Тем легче, тем быстрее время мчится, —
Зачем же луч надежды не погас!
Внушаю мыслям: — Времени у нас
Не хватит о любви наговориться:
Земная тяжесть в землю возвратится,
И мы покой узнаем в первый раз.
В небытие, как плоть, надежда канет,
И ненависть и страх, и смех и слезы
Одновременно свой окончат век,
И нам при этом очевидно станет,
Как часто вводят в заблужденье грезы,
Как может в призрак верить человек.
Сонет XXXIII
Перевод Е. Солоновича.
Уже заря румянила восток,
А свет звезды, что не мила Юноне,
Еще сиял на бледном небосклоне
Над полюсом, прекрасен и далек.
Уже старушка вздула огонек
И села прясть, согрев над ним ладони,
И, помня о неписаном законе,
Любовники прощались — вышел срок,
Когда моя надежда, увядая,
Не прежнею пришла ко мне дорогой,
Размытой болью и закрытой сном,
И как бы молвила, едва живая:
«Не падай духом, не смотри с тревогой.
Твой взор еще увидит жизнь в моем».
Сонет XXXIV
Перевод Е. Солоновича.
Коль скоро, Аполлон, прекрасный пыл
Досель в тебе не знает оскуденья
И золотые кудри от забвенья
Поныне ты любовно сохранил, —
От стужи, от других враждебных сил,
Что твоего трепещут появленья,
Защитой будь священного растенья,
Где цепкий клей, как видишь, не застыл.
Любовной грезой вдохновясь, как в пору,
Когда ты жил среди простого люда,
Прогнав туман, яви погожий день,
И чудо нашему предстанет взору:
Она сидит на травке — наше чудо,
Сама сплетая над собою сень.
Сонет XXXV
Задумчивый, медлительный, шагаю
Пустынными полями одиноко;
В песок внимательно вперяя око,
След человека встретить избегаю.
Другой защиты от людей не знаю:
Их любопытство праздное жестоко,
Я ж, холоден к житейскому до срока,
Всем выдаю, как изнутри пылаю.
И ныне знают горы и долины,
Леса и воды, как сгорает странно
Вся жизнь моя, что недоступна взорам.
И пусть пути все дики, все пустынны,
Не скрыться мне: Амур здесь постоянно,
И нет исхода нашим разговорам.
Сонет XXXVI
Поверить бы, что смерть меня спасет
От злой любви, и не давать поруки,
Что на себя не наложу я руки
И не сложу любовных мыслей гнет!
Но знаю — это был бы переход
От слез к слезам, от муки к новой муке,
И, с жизнью приготовившись к разлуке,
Я ни назад ни шагу, ни вперед.
Для роковой стрелы пора приспела,
И я ее за счастие почту,
Не сомневаясь в точности прицела.
О чем еще Любовь просить и ту,
Что для меня белил не пожалела?
И как пробить мольбами глухоту?
Сонет XXXVIII
Нет, Орсо, не рекам, бегущим с гор,
Не веткам, что густую сень соткали,
И не туманам, застелившим дали,
И не озерам, не холмам в укор
Я начинаю этот разговор, —
Они б моим глазам не помешали,
Не в них моя беда, но в покрывале,
Которое сокрыло милый взор.
И то, что долу, волею гордыни
Иль скромности, опущен вечно он,
Влечет меня к безвременной кончине.
И, наконец, на боль я обречен
Рукой лилейной, чуждой благостыни, —
Препоной взгляду меж других препон.
Сонет XXXIX
Перевод Е. Солоновича.
Меня страшит немилосердный взгляд,
Где, надо мною власть себе присвоив,
Живет Амур, и, как шалун побоев,
Бегу очей, что смерть мою таят.
И нет вершин, и нет таких преград,
Какие воля не возьмет, усвоив,
Что незачем изображать героев,
Когда свести в могилу нас хотят.
Из страха вновь себя подвергнуть казни,
Я отложить пытался нашу встречу
И, несомненно, заслужил упрек.
Но в оправдание свое замечу,
Что если я не уступил боязни,
То это — верности моей залог.
Сонет XL
Перевод З. Морозкиной.
Когда Амур иль Смерть в средине слова
Начатой мною ткани не порвут,
Когда, освободясь от цепких пут,
Рассказы сочетать сумею снова,
Быть может, с речью времени былого
Речь наших дней сплетет искусный труд,
И люди весть до Рима донесут —
Страшусь сказать! — о том, как это ново.
Но часто мне для моего труда
Недостает благословенных нитей,
Которые мне Ливий мог бы дать.
По-дружески мне руку протяните
(Вы не бывали жадны никогда),
Чтоб мог и я прекрасное создать.
Сонет XLI
Перевод Е. Витковского.
Когда из рощи Дафна прочь уйдет —
Горнило вспыхнет в кузнице Вулкана:
За тяжкий труд кузнец берется рьяно
И стрелы для Юпитера кует.
Бушует снег, и намерзает лед,
Померк июль под натиском бурана, —
Спустился Феб за пелену тумана
И вдалеке свою подругу ждет.
Злокозненные звезды Ориона
В открытом море губят корабли.
Сатурн и Марс ярятся распаленно.
Трубит Эол во всех концах земли,
Нептун встревожен, мечется Юнона —
Когда Она скрывается вдали.
Петрарка (1304-1374), сонеты XXXII-XLI (32-41), «На жизнь мадонны Лауры».
Reviewed by Ninel
on
декабря 30, 2020
Rating:
![Петрарка (1304-1374), сонеты XXXII-XLI (32-41), «На жизнь мадонны Лауры».](https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEimiVMJZ7ILa5VoPnmVKSublmy6OMgSjxO6j_phR8r2nsjMp64HOjYlbUgTNcuG5uyvLW48q8l5DLCk16D20heDinvJ_aNdecpMf_25nofcxpyVDCvDbGPBjQTWmL8xDMEuceNOnHsH7AM/s72-c/%25D0%25A1%25D0%2596%25D0%2590%25D0%25A2%253D730%25D0%25A5%25D0%259F%25D0%259E%25D0%25A0%25D0%25A2%25D0%25A0%25D0%2595%25D0%25A2+Francesco+Petrarca%252C+1304-1374.jpg)
Комментариев нет:
Отправить комментарий